Создаем производства МОКС-топлива для быстрых реакторов - три.
Мы нарастили темпы, ликвидировав отставание в строительстве сухого хранилища. В 2010 году вводим в эксплуатацию первый пусковой комплекс. А это 450 новых рабочих мест. Это два.
Мы реконструируем действующее хранилище ОЯТ и увеличиваем его емкость. Хранилища хватит, чтобы до 2020 - 2025 годов принимать тепловыделяющиеся сборки. Это раз.
П.Г.: Решение по строительству завода поликремния принималось в конце 80-х, когда государство активно занималось конверсией. Предполагалось, что урановый бизнес будет сворачиваться, искали применение высококлассным специалистам, которые здесь работают. По большому счету, завод - это непрофильный для комбината бизнес. Мы его выделяем в акционерное общество, чтобы могли зайти инвесторы, и будем совместно развивать это предприятие. Но основные направления у нас другие.
МК: И этот завод - важная часть будущего комбината?
П.Г.: Изначально Анатолий Чубайс не планировал заезжать на комбинат. Но поменял маршрут. Должен сказать, что сегодня проекты Роснано - не промышленного масштаба: на уровне опытных, научно-исследовательских работ. Ничего подобного тому, что есть у нас - имею в виду полномасштабный завод поликристаллического кремния - у Роснано пока нет. Наш завод - готовая площадка, с первым пусковым комплексом на производство 200 тонн кремния в год. Нам нужны деньги на дальнейшее развитие. Анатолий Чубайс четко определил, что нам для этого нужно сделать. Мы дорабатываем проект.
МК: Глава Роснано Анатолий Чубайс в итоге недавнего визита признался, что не увидел в крае инновационных проектов. Только пять-шесть инвестиционных, которые ему симпатичны.
П.Г.: Глава Росатома Сергей Владиленович Кириенко принял ряд принципиальных решений по развитию комбината и отрасли. Была утверждена федеральная целевая программа «Обеспечение ядерной и радиационной безопасности» до 2015 года, которая определяет стратегию развития ГХК. За ней последует другая (она готовится), согласно которой перспектива просматривается уже до 2020 года. А реально - на 50 лет вперед за счет того багажа, который мы создадим за эти 15 лет. Кризиса никто не ждал, но к нему надо быть всегда готовым. И для этого нужны инновационные производства. Мы работаем в жесткой конкуренции с родственными предприятиями Росатома, и чтобы убедить в необходимости строительства того или иного производства именно здесь, приходится прикладывать немало усилий.
МК: А что произошло потом?
П.Г.: Я принял комбинат, когда перспективы были неоднозначными: останавливается последний реактор, за ним - радиохимическое производство, «мокрое» хранилище заполняется, и на этом - все. Завод поликремния стоял. Сухое хранилище для ОЯТ не строилось. Серьезно отставали по срокам возведения Сосновоборской ТЭЦ. То есть перспектив развития по большому счету у комбината не было. Ситуация шла к логическому концу под названием «закрытие».
МК: Пошаливала дисциплина?
П.Г.: Росатом наращивает свои условия постепенно, шаг за шагом. В 2006-м я ездил в Болгарию договариваться об увеличении цены на ввозимое топливо. Тогда мы увеличили ее в полтора раза. Причем перевели контракт с рублей и долларов на евро и еще за счет этого получили значительную прибыль. Но главный приоритет в отрасли - даже не экономический, а вопросы безопасности. После чернобыльских событий 1986 года в России введены нормативные требования более жесткие, чем те, что предъявляет Международное агентство по атомной энергии. Между администрацией комбината и профсоюзным комитетом заключен коллективный договор. Работники требуют соцпакет, достойную зарплату, обеспеченность нормальными средствами защиты. Я со своей стороны требую соблюдения техники безопасности. Пришел нетрезвый? Это недопустимо на опасном производстве. До свидания, за ворота! Когда зарплата была 12 тысяч рублей, такие случаи были. Сейчас - практически нет.
МК: А что, до сих пор позиция Росатома была иной?
П.Г.: Мы завозим его с действующих реакторов ВВЭР-1000 России, Украины и Болгарии в соответствии с российским законодательством. Да, в 2009-м не ввезли ни одной тепловыделяющейся сборки ни с Украины, ни из Болгарии. Причина - жесткая политика Росатома, который считает, что цена должна быть увеличена. Украина и Болгария это мнение не разделяют. И пока договоренностей не достигнуто, мы завозим ОЯТ только с российских АЭС.
МК: Насколько знаю, завоз отработавшего ядерного топлива стал меньше. Это терпимо?
П.Г.: Абсолютно с оптимизмом! По-другому нельзя. Год был, конечно, непростым для комбината. Ощутили все катаклизмы. Но финансовое положение Росатома стабильное. Доказательство тому - с 1 февраля 2009-го мы повысили зарплату на ГХК на 10 %, с января 2010-го - еще на 12,5 %. Средняя зарплата по комбинату вполне достойная: 28 350 рублей.
МК: Петр Михайлович, как нацелены смотреть в будущее?
«МК» заглянул в ядро Атомграда, на Горно-химический комбинат, в преддверии больших событий. В феврале Железногорск и ГХК празднуют юбилей. 60-летие совпало с предвыборной кампанией кандидатов в местный горсовет. Из числа депутатов, напомним, чуть позже родится мэр. Так что торжества неминуемо будут приправлены пикантным политическим соусом. И наш разговор с директором ГХК Петром Гавриловым коснулся среди прочего вопросов местного самоуправления.
ПЕТР ГАВРИЛОВ: ЖЕЛЕЗНОГОРСК И ЕГО ПРЕДПРИЯТИЯ - НЕРАЗРЫВНОЕ ЦЕЛОЕ
ПЕТР ГАВРИЛОВ: ЖЕЛЕЗНОГОРСК И ЕГО ПРЕДПРИЯТИЯ - НЕРАЗРЫВНОЕ ЦЕЛОЕ
Комментариев нет:
Отправить комментарий